– У меня ж теперь дырка!

– Переживешь. Уотфорд тоже с дыркой разгуливает. Уотфорду можно с дыркой ходить, а тебе нельзя?

Я учтиво спросил, когда вырастет новый зуб. Этот осел отвернулся и забубнил себе под нос. Кажется, обзываться стал – “англичашки, болваны чертовы”. Что-то в этом роде. А на вопрос, между прочим, так и не ответил.

Пока я плелся к двери, держась за замороженную челюсть, он успел еще одну подлянку подложить. Нанес удар в спину.

– Часто, – говорит, – вижу, как ты из школы возвращаешься. Сколько уже “Марсов” слопал, а-а? К тридцати годам без зубов останешься, малец, помяни мое слово.

С этих пор клянусь ходить из школы другой дорогой. Фиг он меня увидит.

20 апреля, вторник

Дожил. Теперь моей физиономии самое место на доске полицейских объявлений “Разыскивается преступник”. Адриан Моул – серийный убийца. Мама очень злится, прям буйствует. Написала дантисту письмо, чтоб вставил мне зуб бесплатно.

В школе что творилось – даже вспоминать не хочется. Барри Кент пустил по классу кликуху “Дырявый Моул”. Остальным только того и надо, давай зубы скалить! Даже Пандора поддалась на провокацию. Целый день держалась холодно, даже не заговорила ни разу. На физике послал ей записку: “Ты меня еще любишь?” Она ответила, что будет любить меня до тех пор, пока Гибралтар принадлежит Британии.

21 апреля, среда

В “Новостях” только что передали, что испанцы требуют вернуть себе Гибралтар.

22 апреля, четверг

С утра не нашел в себе сил показаться в школе с дыркой, поэтому не вставал до 12.45. Попросил маму написать объяснительную записку. Записку отдал мисс Фоссингтон-Гор перед вечерними занятиями. Она ее от злости чуть не разорвала. А когда прочитала, ткнула мне.

– Твоя мать по крайней мере не врет, как другие родители.